IFS: внутренние части и Self

«Одна часть меня хочет, а другая боится». «Я понимаю, что всё в порядке, но какая-то часть меня всё равно тревожится». Мы часто так говорим — и в этом уже есть суть подхода, о котором эта статья.

IFS — Internal Family Systems, или терапия внутренних семейных систем, — подход, который в 1980-х годах разработал американский семейный терапевт Ричард Шварц. Работая с клиентами, он заметил, что они описывают свой внутренний мир как систему разных «частей» со своими голосами, чувствами и задачами. И что эти части взаимодействуют между собой, как члены семьи.

Части и Self

В IFS психика рассматривается как система частей. Это не диагноз и не «расщепление», а нормальное устройство внутреннего мира любого человека. Шварц условно выделяет три роли:

• Защитники-«менеджеры» стараются заранее всё контролировать: планируют, критикуют, требуют быть лучше, чтобы не случилось ничего плохого.
• Защитники-«пожарные» включаются, когда больно уже сейчас, и стараются быстро это заглушить: отвлечься, заесть, «залипнуть» в телефоне.
• «Изгнанники» — уязвимые части, которые несут старую боль, страх или стыд и которых другие части стараются спрятать.

А ещё у каждого человека есть Self — спокойный, любопытный, сострадательный центр. Шварц описывает его качествами, которые по-английски начинаются на букву C: спокойствие, любопытство, сострадание, уверенность, смелость, ясность, творчество и связь. Self не нужно создавать или выращивать: он уже есть, просто иногда его заслоняют части.

Плохих частей не бывает.

Так называется одна из книг Шварца — «No Bad Parts». Даже самый строгий внутренний критик или часть, которая заставляет нас откладывать дела, по-своему пытается нас защитить. В IFS с ними не борются, а знакомятся: узнают, чего они боятся и что им нужно, чтобы немного расслабиться.

Цели работы

Задача терапии в IFS — не избавиться от «неудобных» частей, а восстановить доверие и сотрудничество внутри системы. Шварц называет это лидерством Self: когда спокойный, любопытный центр может слышать разные части и принимать решения с учётом их интересов.

Работа обычно идёт последовательно: заметить часть, познакомиться с ней, понять её намерение и то, чего она опасается. Защитникам важно убедиться, что уязвимым частям ничего не угрожает, — тогда они могут немного «отступить». После этого становится возможным бережно подойти к старой боли, которую несут «изгнанники», и помочь им её отпустить. В IFS этот процесс называют разгрузкой (unburdening).

Поэтому подход не патологизирует. Тревога, перфекционизм или прокрастинация рассматриваются не как дефекты характера, а как стратегии частей, которые когда-то помогли справиться — и, возможно, до сих пор пытаются защитить.

Как это выглядит на сессии

Например, вы замечаете сильную тревогу перед важным разговором. Вместо того чтобы спорить с ней или «брать себя в руки», мы можем обратить к ней внимание: где она ощущается, что говорит, от чего пытается уберечь. Часто оказывается, что за тревогой стоит часть, которая когда-то научилась защищать вас именно так, и ей важно, чтобы её заметили.

Важно, что этот разговор идёт из Self — с любопытством, а не с осуждением. Эксперт в вашем внутреннем мире — вы, а моя задача — помогать замечать и задавать вопросы. В моей работе идеи IFS хорошо сочетаются с нарративной практикой: оба подхода отделяют человека от проблемы и относятся к его опыту с уважением.

Что говорят исследования

IFS — относительно молодой подход, и исследований пока немного. Есть рандомизированное исследование у людей с ревматоидным артритом, где после IFS уменьшились боль и симптомы депрессии, и небольшие пилотные исследования при депрессии и посттравматическом стрессе с обнадёживающими результатами. Но выборки маленькие, и для твёрдых выводов нужны более крупные работы. Я считаю важным говорить об этом честно.